Сегодня исполняется 35 лет Элизабет Вулридж Грант, более известной как Лана Дель Рей. За минувшее десятилетие эта артистка успела утвердиться в статусе одной из самых популярных поп-исполнительниц в мире. Но важнее популярности — образ, который Лана Дель Рей олицетворяет и который с успехом переносит в свои полные тайн песни. Корреспондент «Ленты.ру» Олег Соболев попытался разгадать, что скрыто в жизни и творчестве певицы.
К своему юбилею Лана Дель Рей должна была подойти в триумфальной роли. Коммерческий успех ее прошлогоднего альбома Norman Fucking Rockwell! не был чем-то из ряда вон выдающимся: любую пластинку этой певицы гарантированно слушают несколько десятков миллионов человек, и от этого факта никуда не деться. Другое дело, что именно с выходом Norman Fucking Rockwell! Дель Рей повсеместно — как и интересующимися поп-музыкой слушателями, так и прессой — стала восприниматься по-настоящему серьезной артисткой, создающей большое искусство.
Она ведь точно шла к такому статусу осознанно. Born to Die, первый альбом Лиззи Грант под прославившим ее псевдонимом, казался сосредоточением игрушечной музыки, полной нарочитой гиперсексуальности и олицетворяющей плохой вкус. Video Games и Blue Jeans, две роскошные баллады, ставшие главными синглами с пластинки, явили Лану Дель Рей как новоявленную богиню томной песни — но почти все остальные треки на Born to Die были не то чтобы их полной противоположностью, но точно значительно отличались от их выдержанной красоты и специфического очарования. В той же Video Games голос Ланы Дель Рей в припеве обрамляли роскошные струнные, под которые фраза «Я слышала, что ты любишь плохих девочек, это правда?» не казалась заигрыванием в лоб, а производила впечатление роковой фразы столь же роковой красавицы из голливудского нео-нуара. А вот под быстрые хип-хоп-биты продюсера Эмиля Хейни, звучащие в остальных песнях альбома, артистка словно отыгрывала роль глупенькой милашки, норовящей пофлиртовать с каждым встречным мужчиной — и предпочитающей использовать обращение «папочка».
1/5
В сочетании с внешностью — Лана Дель Рей выглядела как гипертрофированная незамужняя красавица из пятидесятых, но с очевидно взвинченным под 2010-е градусом вульгарности — артистка была обречена. С 2012-го, когда вышел Born to Die, Дель Рей многие годы не переставали обвинять в прославлении стереотипов, не имеющих ничего общего с эпохой четвертой волны феминизма: ее образ, песни, тексты, видео — то есть она сама — казались огромному количеству людей идеологически устаревшими, ненужными, вредными. Насколько бы с каждым последующим карьерным шагом творчество и образ Ланы Дель Рей ни становились сложнее, диалектичнее, ироничнее и одновременно серьезнее, насколько бы ни запутывала артистка своими новыми альбомами публику, перевоплощаясь из пустышки на Born to Die в натуральную femme fatale на Ultraviolence, а затем в гранд-даму на Honeymoon и в типично американскую девчонку по соседству на Lust For Life — все равно в ее адрес звучали претензии о преступной несовременности эстетики, выбранной Дель Рей в качестве основополагающей. Вопреки набиравшим ход разговорам о женском раскрепощении и эмансипации, говорили критики, Лана Дель Рей реабилитирует те времена, когда женщины были практически вещами, когда у них не было других желаний, кроме как быть нужными мужчинам, когда мир начинался и заканчивался на вопросе личных отношений.
Norman Fucking Rockwell! был проектом Дель Рей по дистанцированию от опасности окончательно не совпасть с настроением эпохи. Казалось бы, почему громившая — ну или в лучшем случае не стеснявшаяся иронически поругивать — ее прошлые пластинки англоязычная пресса единодушно объявила шедевром тот альбом певицы, где уже нет ни намеков, ни заигрываний, ни флирта, а есть строчка «Ты ****** [трахнул] меня настолько круто, что я почти призналась тебе в любви»? Во-первых, в своей образности Дель Рей именно на Norman Fucking Rockwell! отдалилась от использования очень американской иконографии: вместо той самой «девушки по соседству» или линчевской фамм фаталь песни на альбоме теперь звучали как будто бы напрямую от лица самой Лиззи Грант. Во-вторых, задействованный в качестве продюсера мастеровитый жрец чартов Джек Антонофф на пару с самой певицей придумал музыкальное сопровождение, которое одновременно углубляло томную красоту лучших баллад Дель Рей и наводило образцово-показательной «сложности». Недаром первой вещью, которую артистка решилась показать публике, была аж девятиминутная Venice Bitch, полностью пропадавшая в длинной инструментальной коде.
Этого хватило, чтобы вопросы легитимности использования эстетики матерого патриархата наконец-то исчезли из общепринятого дискурса насчет Ланы Дель Рей. Придирчивой публике теперь стало понятно — точнее, ей это объяснила сама артистка — что певица не играет в богатую домохозяйку с аддикциями к веществам и мужчинам, а на самом деле себя так чувствует. И если в ход пошло измерение чувств — то остается опустить руки. Логика культурного неолиберализма, по лекалам которого и конструировалось восприятие Ланы Дель Рей, пусть и состоит в декларировании определенных ценностей, но всегда оставляет исключение для тех, кому с этими ценностями не по пути.
