В 2017 году вся Россия узнала о дуэте татарской поэтессы Айгель Гайсиной и петербургского электронного музыканта Ильи Барамии — группа выпустила клип на хитовую песню «Татарин» и выступила в эфире «Вечернего Урганта», с тех пор собрав более 56 миллионов просмотров и отметившись практически на всех крупных фестивалях страны. После дебютного альбома «1190» искусно маневрирующие между EDM, хип-хопом и даже шансоном участники АИГЕЛ запомнились слушателям мрачной тюремной лирикой, а на третьей пластинке «ЭДЕМ» нарисовали безрадостный образ небольшого российского городка. Недавно у группы также вышел резонансный клип You’re Born. «Лента.ру» пообщалась с находящимися в разных городах музыкантами и узнала, что они думают о своей внезапной популярности, переезде из России и, конечно же, охватившей мир пандемии.
«Лента.ру»: В марте у вас вышел клип You’re Born, который вызвал бурный отклик из-за того, что в нем нашли параллели с нынешней политической ситуацией в России, хотя, как я понимаю, это получилось непреднамеренно. Расскажите, кому принадлежит идея клипа?
Илья: Это все режиссер Анджей Гавриш. Я ему послал альбом еще до выхода, и ему понравилась эта песня. Он сказал, что хочет на это что-то сочинить, и прислал сценарии, штук шесть. И вот последний прямо срезонировал. Предыдущие были красивые и интересные, но не очень вязались с музыкой, а этот совпал хорошо.
Айгель: В основном мы не придумываем визуалы. Кто-то приходит к нам с идеей, и мы говорим либо «да, кайф, давайте придумаем, как это сделать», либо объясняем, что нам не нравится. Но Анджей — такой человек, что у него все сценарии были офигительные. Но в случае с You’re Born все совпало мистическим образом с ситуацией.
Видео: АИГЕЛ АИГЕЛ / YouTube
Можно ли сказать, что этой работой вам наконец удалось перебить успех вашего главного хита «Татарин»?
Айгель: У нас просто есть музыка для каждого сегмента очень разных людей, которые нас слушают. Для тех, кто любит что-то сложное, у нас есть трек из последнего альбома «Оно выделяло тепло». На него вышел клип — он был не особо просматриваемый, но вызвал большой отклик. Что касается широкой публики, которая вообще о нас почти ничего не знает, то для них мы — это «Татарин», конечно.
Илья: В общем мы отучили людей. Когда они приходят к нам на выступление, они не ждут, что будет «Татарин» и все остальное. Они слушают концерт.
Айгель: Ну да. На концерт именно наши слушатели приходят. Случайные люди, которым нужен только «Татарин», приходили в первый год — там была очень разношерстная публика, совсем безумные сочетания.
Можно сказать, что за последние три года вы привыкли к популярности?
Айгель: Моменты, когда меня узнают, для меня всегда стресс. Слава богу, это происходит не так часто, чтобы я совсем ушла со сцены. Для меня это какая-то тяжелая тема. Мне до сих пор не очень все это нравится. Но меня радует то состояние, в котором мы пребываем: это все-таки не попса-попса, а андеграунд, про который знают чуть больше людей. Есть какая-то свобода. Но еще раздражает чувство, что ты с кем-то общаешься, ты его не знаешь, а он тебя знает. И состояние какое-то получается, что вы в неравных условиях. Но если бы ты была Димой Биланом, ты бы просто была параноиком, потому что про тебя точно все знают. Но все равно то, что у нас есть свобода, то, что мы можем делать то, что хотим, и мы не заложники каких-то там ожиданий и не находимся в плену своих слушателей, это классно. Илья, мне не хочется быть еще более популярными (смеется).
Илья: От тебя это не очень зависит. Лично я как работал, так и работаю. Это интересный для меня проект, и интересно, как он развивается и что будет дальше. У нас прямо много планов странных, которые неизвестно к чему приведут. У нас будет татарский альбом, например. Скоро выйдет клип, который тоже очень неоднозначный (речь об опубликованном 10 апреля видео на песню «Две недели» — прим. «Ленты.ру»).
К слову о языке. You’re Born — ваша первая песня на английском. Планируете ли вы еще англоязычные песни?
Айгель: Вообще планов насчет языка никогда нет. Просто когда слушаешь трек, начинаешь думать, какой язык туда ляжет. А так чтобы выполнить план по английским песням, то такого нет. На английском мы никогда не планировали песни писать, потому что, во-первых, мы достаточно текстоцентричная группа, и хочется, чтобы в России нас понимали. Во-вторых, на английском я ничего особенно классного не напишу, потому что глубина знания языка не позволяет сделать что-то такое, что войдет в историю английской литературы. Я стараюсь делать то, что я умею делать классно. На английском я могу писать простые ненавязчивые тексты, если мне не хочется перекрывать музыку. В You’re Born музыка крутая, и мне хотелось, чтобы я не встала и не заслонила ее.
Айгель, ты не раз говорила, что изначально захотела сотрудничать с Ильей, потому что тебя заинтересовало то, что он делал в составе проекта «Елочные игрушки». Насколько ты вообще была погружена в электронную музыку до появления группы АИГЕЛ?
Айгель: Я интересовалась подобной музыкой, но я слушала пачками кучу всякого, даже названия не скажу. Я любила всегда что-то нишевое, странное и максимально непонятное. Илья удивлялся, что это вообще такое и откуда. Он, который все слушал, он ничего из этого не слышал. Во времена, когда еще музыку на дисках друг другу перекидывали, у меня копились очень странные записи. И «Елочные игрушки» каким-то таким же способом у меня оказались.
Результат вашего сотрудничества в итоге совпал с твоими ожиданиями?
Айгель: Вообще не совпал. Я же собиралась делать аудиоспектакль. Но я и сама писала электронную музыку, как умела, во FruityLoops тыкала и сочиняла. И сотрудничала с какими-то продюсерами, с которыми в интернете знакомилась. То есть у меня был опыт музыкального сотрудничества, когда я пишу песни, а мне помогают, музыку придумывают. Но с Ильей у меня был конкретный план — не песни писать, а аудиоспектакль. Но в итоге получились песни, причем в таком жанре, в котором даже я вообще не представляла, что способна работать. Получилось что-то совершенно удивительное для всех. Потому что Илья хотел, чтобы я делала рэпчик, а я не умею делать рэпчик так, как его делают нормальные люди, поэтому когда он услышал мои первые попытки, то сказал: «Блин, что это такое?»
Илья, а тебя почему заинтересовали мрачные и связанные с тюремной тематикой тексты, которые прислала Айгель? Или тебя больше интересовала форма, а не смысловая составляющая?
Илья: По текстам я понял, что там все хорошо и грамотно сделано, не придраться. Дальше уже, конечно, интересовала форма, в которую это можно облечь, которая будет свежей, новой и отзовется в слушателях. Да, поначалу приходилось преодолевать какое-то сопротивление, потому что это был слишком странный материал на слишком странную тему, и мы поэтому долго не могли найти издателя. В итоге мы издали альбом сами.
А с какими самыми безумными интерпретациями своих треков вы сталкивались?
Айгель: У нас в последнем альбоме есть песня «Только не земля» про то, как в самолете летит девушка мимо бога. И кто-то в комментариях у нас в группе написал, что это песня шахидки. И если читаешь текст, держа в уме, что это песня шахидки, там все сходится, хотя я про это не писала. И из-за того, что этот образ шахидки достаточно сильный и страшный, для меня это была очень неожиданная интерпретация, потому что она прямо ложится. Бывает и так, что люди какой-то бред несут, а тут логически все совпадает. Это было жуткое впечатление.
