На Netflix вышел новый фильм Дэвида Финчера «Манк» — первая за шесть лет картина режиссера «Семи» и «Бойцовского клуба». В центре сюжета — фигура одного из главных драматургов довоенного Голливуда Германа Манкевича и его работа над сценарием «Гражданина Кейна», который до сих пор считается, возможно, величайшим фильмом в истории кино. «Лента.ру» рассказывает о том, что «Манк» говорит о «Кейне», Голливуде и природе сценарного мастерства.
Калифорния, 1940 год. Сценарист Герман Манкевич (Гари Олдман) с трудом выбирается из машины, опираясь на костыли: месяц назад он попал в автокатастрофу и еще долго будет прикован к постели со сломанной ногой. У Манкевича и в остальном не лучший, прямо скажем, период. Если всего десятью годами ранее он писал невероятно успешные в прокате комедии братьев Маркс и Джорджа Кьюкора, попутно успевая улучшать работу других драматургов на десятках самых разных картин и проводя вечера с всемогущими боссами киностудий, то теперь из-за жесткого алкоголизма и сложного характера этот циник-острослов, кажется, испортил отношения со всей фабрикой грез разом — настолько, что вынужден соглашаться буквально на любую работу. Например, на кинодебют 24-летнего вундеркинда радио и театра — амбициозного, дерзкого, самовлюбленного эгоманьяка по имени Орсон Уэллс.
Фильм, который Манкевич напишет для Уэллса, в представлениях не особенно нуждается: «Гражданин Кейн» и по сей день регулярно возглавляет самые разнообразные списки лучших кинокартин в истории. Другое дело, что он вполне мог и никогда не увидеть свет. Во-первых, крепко пьющий, одержимый азартными играми и никогда не отличавшийся особенным уважением к дедлайнам Манкевич к 1940-м окончательно превратился в фигуру в работе крайне ненадежную — так что Уэллсу пришлось в сущности воспользоваться аварией сценариста, заперев его в доме посреди пустыни Мохаве в компании стенографистки и горничной, а главное, без единой капли алкоголя в округе. А во-вторых, вскоре слухи о работе сценариста с Уэллсом разойдутся по всему Голливуду — и достигнут в том числе Уильяма Рэндольфа Херста, скандального газетного магната, который послужит гражданину Кейну прототипом и с которым Манкевича связывает многолетняя дружба. Херст счастлив не будет — и попытается сделать все, чтобы фильм, в котором списанный с него персонаж предстает, мягко говоря, не в лучшем свете, никогда не вышел на экраны.
1/5
Истории производства фильмов, проще говоря, редко бывают настолько драматичными (тем более, когда речь идет о картине настолько значительной). «Гражданин Кейн» и конфликты, сопровождавшие его создание, потрясали воображение сторонних наблюдателей и десятки лет спустя. Так, уже в 1970-х мир кинематографа загудел от скандала, спровоцированного грандиозной и страстной (а также, как позже выяснилось, полной неточностей, преувеличений и домыслов) статьей Полин Кейл «Воспитывая Кейна» — одиозная и влиятельнейшая критикесса The New Yorker оспорила талант и вклад в фильм Уэллса, попутно превознося достижения Манкевича, по ее мнению, ответственного решительно за все достоинства «Гражданина Кейна». Манкевич к тому времени был уже двадцать лет как мертв — а вот Уэллс был жив, пусть и в немалой степени уничтожен несколькими декадами борьбы за право снимать кино (после «Кейна» он больше никогда не имел такого авторского контроля над результатом).
