30 июня вступил в силу закон «О национальной безопасности» для Гонконга, единогласно принятый китайскими законодателями. Автономия, некогда обещанная городу, который совсем не похож на остальной Китай, с этого момента приобретает больше символический характер. Отныне любые выступления против китайских порядков будут рассматриваться как подрыв нацбезопасности. Как Пекин смог получить контроль над мятежным регионом, что об этом думают в Гонконге, и как победа Китая повлияет на будущее всего мира — в материале «Ленты.ру».
В 1997 году окрепший в экономическом плане Китай радовался событию, которое подчеркивало и его растущую политическую мощь: в «родную гавань» из аренды Великобритании вернулся Гонконг. Под британский контроль город перешел еще в 1842 году в результате унизительного поражения Китая в Первой опиумной войне, а в 1898-м Британская империя на 99 лет взяла в аренду сам Гонконг и прилегающие к нему земли. Когда этот срок подходил к концу, Великобритания решила вернуть Китаю всю территорию Гонконга, и оставшиеся 13 лет стороны готовились к переходу под суверенитет КНР. 1 июля 1997 года вместо развевавшегося 156 лет британского флага над городом был поднят китайский. Вместо британского Гонконга появился китайский административный район Сянган (в переводе означает «благоухающий порт»).
Город навсегда перешел под китайскую юрисдикцию, но, как было прописано в пекинско-лондонской объединенной декларации, с рядом переходных условий. Британское правительство за годы своего правления сумело привить местному населению ряд демократических норм. Они отлично наложились на образ жизни мирового финансового центра, который явно отличался от типичного китайского: ценности индивидуализма и свободы стояли выше государственных. И Пекин пообещал сохранить реальную внутреннюю автономию города на 50 лет — до 2047 года. Таким образом для Гонконга, как и для вернувшегося на два года позже Макао, был провозглашен знаменитый лозунг «Одна страна — две системы».
Однако политические традиции демократии не заканчиваются на относительно свободных выборах, а Гонконг (как и Тайвань, с которым, правда, ситуация значительно сложнее) для КНР — «коренной интерес», и страх потерять контроль над столь значимым регионом в какой-то момент победил закрепленные на бумаге обязательства.
Лазейку Пекин нашел в Конституции Гонконга, принятой в 1990 году и вступившей в силу при передаче в 1997-м. Статья 23, в которой должно было говориться о безопасности, все это время оставалась содержательно пустой. Предполагалось, что местный парламент когда-нибудь примет законы против подрыва государственного строя и сепаратизма, однако этого так и не произошло. Единственная подобная попытка пропекинских сил в парламенте была предпринята в 2003 году. В результате в городе вспыхнули массовые протесты, и рассмотрение закона отложили.
