Почему современная Россия помнит безумного тирана Ивана Грозного, но совершенно забыла истинного отца русского самодержавия Ивана Великого? Когда Московская Русь стала Россией и что помогло ей выжить в окружении сильных и враждебных соседей? Как было связано освобождение от ордынского ига с возникновением крепостного права? Сохранились ли сейчас в России пережитки единовластия и деспотизма? Обо всем этом «Ленте.ру» рассказал доктор исторических наук, профессор исторического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова Николай Борисов.
Между свободой и независимостью
«Лента.ру»: Вы как-то говорили, что трагический выбор России был «между свободой и независимостью». Поясните, пожалуйста, о чем речь?
Николай Борисов
Николай Борисов: Под независимостью подразумевается окончание ордынского ига, под которым Русь стонала больше двух столетий. Это потребовало от нее политической консолидации и мобилизации всех ресурсов, чего невозможно было добиться без сильной централизованной власти в виде самодержавного правления. Неслучайно два главных события, предопределивших дальнейший ход русской истории, случились практически одновременно. Я говорю про стояние на Угре в 1480 году, положившее конец ордынскому владычеству, и принятие в 1497 году Судебника Ивана III, статья 57 которого запрещала крестьянам переходить от одного землевладельца к другому, кроме одного раза в год — за неделю до Юрьева дня и неделю после него.
То есть это был первый шаг в сторону установления крепостного права?
Да, так началось закрепощение крестьянства. В биографии Ивана III я писал, что «в его таинственном ветхозаветном величии удивительным образом соединились царь-освободитель и царь-поработитель».
