В то время как большинство стран Европы вводят жесткие ограничения и закрывают границы, пытаясь остановить распространение коронавируса, Швеция демонстрирует нордическую невозмутимость на грани беспечности. Власти не принимают практически никаких эпидемиологических мер: открыты школы и детские сады, многолюдно в парках и скверах, в кафе сидят посетители, а приезжие с удивлением отмечают, что практически никто не носит масок. И, похоже, правительство не собирается вводить ограничения — даже несмотря на то, что стране предсказывают вспышку заболевания, сопоставимую с итальянской. Уже сейчас смертность от COVID-19 составляет 12 процентов, а в Италии на пике эпидемии она дошла до 13 процентов. «Лента.ру» выяснила, как местные жители воспринимают отсутствие карантина, почему власти предпочитают рекомендовать, а не запрещать, и какие проблемы шведской политики вскрыла пандемия.
Советы вместо карантина
24 января 20-летняя жительница Швеции вернулась в родной Йёнчёпинг из китайского Уханя — это была обычная туристическая поездка, о которой можно было бы рассказать друзьям и коллегам. Однако вышло так, что об этом путешествии узнала вся страна. Именно с Йёнчёпинг началось распространение коронавируса в Швеции.
Второй случай заражения выявили спустя почти месяц — 26 февраля, но с тех пор новые больные появлялись почти каждый день. И если сначала число инфицирований не превышало пары десятков человек, то спустя две недели уже перевалило за тысячу.
Правительство стало принимать меры, чтобы приостановить темпы заражений. В середине марта Швеция запретила въезд для неграждан Европейской экономической зоны и Швейцарии. Правда, в этом вопросе не обошлось без настоятельной рекомендации Еврокомиссии, поскольку Стокгольм не хотел принимать подобных мер и выходить за рамки своей расслабленной политики.
Затем страна одной из первых разорвала прямое авиасообщение с Ираном: там было уже несколько десятков тысяч заболевших. Потом МИД попросил шведов не ездить без крайней нужды в Италию. Вскоре это коснется и других стран мира — но тоже на уровне рекомендаций. После этого в стране запретили мероприятия более чем для 500 участников, а с ростом числа заболевших и умерших правительство решило ограничить собрание в одном месте количеством 50 человек.
Правительство даже отменило тестирование Högskoleprovet (аналог российского ЕГЭ) — оно дает право на поступление в вузы. Старшеклассников и студентов перевели на онлайн-обучение, стало больше плакатов с просьбой соблюдать меры предосторожности, люди стали чаще носить маски и… все.
Кафе и рестораны до сих пор работают, детские сады и начальные школы — тоже, передвижение по городу никак не ограничено. Более того, главный эпидемиолог Швеции Андерс Тегнелл сообщил, что ходить на работу и в школу можно даже тем, у кого в семье обнаружили зараженного коронавирусом. Он, конечно, оговорился, что лучше остаться дома, однако это вновь не вышло за рамки рекомендательной манеры, которую Стокгольм выбрал в теме борьбы с пандемией.
Главный эпидемиолог страны Андерс Тегнелл
Швеция воплотила намерение британского премьера Бориса Джонсона — тот тоже не хотел вводить жесткий карантин, понадеявшись на иммунитет граждан. Однако вскоре и сам Джонсон заболел, и смертность в Великобритании обогнала итальянскую, — в результате Лондон все же ввел карантинные меры.
Между тем оптимистичный Тегнелл продолжал настаивать на том, что жесткий карантин бесполезен. Хладнокровие, оставившее британцев, все же не покинуло главного эпидемиолога Швеции.
«По нашим подсчетам, жители уже в мае смогут выработать иммунитет [против коронавируса]. Сейчас страна пережила пик заболеваемости и вышла на плато», — уверенно возвестил он в середине апреля. Правда, это был уже второй раз, когда Тегнелл говорил о пройденном пике, — то же самое он заявил 6 марта, когда в стране зафиксировали около 150 случаев инфицирования. Однако первый расчет оказался неудачным: через 11 дней число больных увеличилось в десять раз.
Несмотря на это многие шведы продолжают поддерживать политику правительства. Среди них и старший научный сотрудник американского Института Катона Йохан Норберг. По его мнению, важно обращать внимание не на то, на что Швеция не решилась, а на то, что все-таки было сделано: гражданам дают все нужные рекомендации: «Мы выделяемся той политикой, которую проводим, но не ее результатами». Норберг считает, что правительству стоит доверять гражданам и рассчитывать на них — в этом он, очевидно, солидарен со Стокгольмом, который ни за что не хочет отказываться от «политики рекомендаций».
Власти не зря рассчитывали на шведов: согласно статистике, подавляющее большинство населения (98 процентов) действительно кардинально изменило образ жизни. Те, у кого была возможность, перешли на удаленную работу, люди стараются как можно реже бывать на улице, как можно чаще мыть руки и не приглашать гостей.
Вывеска-предупреждение в Стокгольме: «Оставайтесь дома, если вы больны. Признаки коронавируса — лихорадка, кашель, ринит, ангина»
На то есть свои причины, отмечает историк Ларс Трагард. В первую очередь шведы доверяют не только правительству, но и науке — именно к ней и отсылают чиновники и плакаты, призывающие чаще мыть руки и соблюдать социальную дистанцию.
Вирус миру не помеха
Однако текущее положение можно объяснить не только национальными особенностями шведов, но и их внутренней политикой вообще. «Конституция запрещает правительству вмешиваться в дела административных органов, в том числе общественного здравоохранения», — указывает Ларс Трагард.
Агентство общественного здравоохранения (АОЗ), которое сейчас фактически отвечает за борьбу с эпидемией, относится к министерству здравоохранения и социальных дел. Несмотря на это в повседневной работе АОЗ от чиновников из министерства не зависит. Стороны договариваются о вводимых в сфере здравоохранения мерах, однако именно агентство выпускает рекомендации — и шведы в первую очередь обращают внимание на них.
При этом даже для того, чтобы получить право перевести старшеклассников и студентов на дистанционное обучение, правительство должно было договориться с парламентом. В этом случае депутаты согласились, но введение более жестких мер вызывает сложности. Чтобы накладывать какие-либо ограничения, шведский кабмин должен буквально нарушить шведскую конституцию, которая запрещает вводить чрезвычайное положение в мирное время. И, похоже, даже пандемия COVID-19 для этого причина недостаточная.
Пытаясь решить проблему и сделать что-то большее, чем выпустить новый пакет рекомендаций, депутаты предоставили правительству особые полномочия, действующие с 18 апреля до 30 июня: оно может вводить ограничения без одобрения парламента. Но и тут возникают сложности: вопрос должен быть настолько срочным, что дожидаться его обсуждения в парламенте нельзя. В противном случае законодатели смогут отменить любое решение министров, даже принятое в рамках особых полномочий.
Из-за этого сложности возникают даже с введением комендантского часа — относительно мягкой меры по сравнению с полным ограничением передвижения. Правительство считает, что такое вмешательство будет означать ограничение свобод и прав, которые гарантирует конституция.
Спасение утопающих
Между тем Стокгольм пытается спасти не только людей, но и экономику. «Вы не можете держать блокировку в течение нескольких месяцев, это невозможно. Это убьет все сферы бизнеса. Безработные люди — большая угроза для общественного здравоохранения», — считает Тегнелл.
