Передовой обмотчик, ударник коммунистического труда Юрий Павлович Сторожев. 1966 год.
Одной из базовых основ советской идентичности был массовый культ героев, сочетавшийся с практикой повсеместных награждений по любым поводам. Почему он противоречил идеям настоящего марксизма и для чего был нужен советской власти? Почему после коллективизации Сталин отказался от поощрения проводивших ее чекистов, которые просили ввести для них орден Дзержинского? Зачем на Красной площади хотели поставили памятник Павлику Морозову? Как для Брежнева массовые награждения стали заменой массовых репрессий и за что на него обижались ветераны? О феномене советского героического мифа «Ленте.ру» рассказал кандидат исторических наук, заведующий сектором истории общественно-политического развития Института истории Сибирского отделения РАН Андрей Савин.
«Здоровые люди с красивыми лицами»
«Лента.ру»: В своих публикациях вы указывали, что массовый культ героев в сталинские годы стал неотъемлемой частью новой советской идентичности. Можно ли тогда сказать, что наряду с массовым трудовым энтузиазмом 1930-х годов он был попыткой советской власти подменить материальный стимул моральным?
Андрей Савин: Действительно, годы второй пятилетки — это наиболее романтическое время «великого перелома». Оно ознаменовалось сотнями героических свершений, а советская пропагандистская машина сумела создать блестящую плеяду героев войны и труда. Фигуры Стаханова, Кривоноса, Виноградовой, Демченко, Шмидта, Папанина, Чкалова, Ляпидевского, Каманина, Гризодубовой, Расковой и многих других стали зримыми символами успехов форсированной индустриализации, колхозного строя и милитаризации СССР.
Советский героизм многолик — это был и инструмент мобилизации масс, и социальный лифт, а вернее даже трамплин, который стремительно забрасывал на самый верх карьерной лестницы еще вчера никому не известных людей. Еще это был способ адаптации к политическому режиму. Ведь героический труд позволял человеку искренне идентифицировать себя с ценностями советского проекта и воспринимать себя как истинно советскую личность, закрывая глаза на все дефекты системы.
Кроме того, героизм играл роль социального «витамина»: при одном взгляде на советского героя становилось ясно, что «вождь народов» не солгал. Всем своим видом, сотнями тысяч фотографий, растиражированных газетами, плакатами и открытками, своей белозубой «чкаловской» улыбкой советские герои говорили рядовым гражданам, что жить действительно стало «лучше и веселее».
Американский посол Дэвис записал в своем дневнике, какое впечатление на него произвели летчики — Герои Советского Союза, приглашенные весной 1937 года на прием в посольство США. Дипломата просто ошеломило «великолепное появление этих людей — сильных, здоровых, с красивыми лицами», в прекрасно сидевшей форме, на которой сверкали ордена. Власть прекрасно осознавала ценность героизма и героев: неслучайно Сталин призывал «по-советски ценить людей по их подвигам».
Культ советских героев появился при Сталине?
Такой архетип советского героя, уже привычный для второй половины 1930-х годов, был сформирован далеко не сразу. Большевикам потребовалось для этого почти двадцать лет.
